«История психологического раскола на белых и красных — страшно интересная»

№41 от 09 октября 2019 Рубрика: Книжная полка
«История психологического раскола на белых и красных — страшно интересная»

Автор: Кристина Иванова.

Минувшим летом в Калуге с большим успехом прошла творческая встреча с писателем Александром Лапиным (№ 32 от 7 августа, статья «Александр Лапин: «Хотел отдохнуть хотя бы год, но уже пишу новый роман». Поводом послужил выход его масштабного романа «Крымский мост».

Уже после этого события секретариат Союза писателей России объявил лауреатов Большой литературной премии России за 2019 год. Ими стали Флюр Галимов (Уфа) за трилогию «Покаяние над пропастью», Александр Лапин (Воронеж) за романы «Крымский мост» и «Святые грешники» и Анатолий Аврутин (Минск) за стихи последних лет. А вручили награду на совместном пленуме российских и белорусских писателей в Могилёве 3 октября.
После торжественной церемонии мы пообщались с Александром Лапиным. Автор популярных романов поделился с нами своими взглядами не только на творчество, но и на ключевые проблемы российского общества.

«Эта премия — ​как знак качества»

— Александр Алексеевич, эта литературная награда для вас не первая. В чём ее особенность?

— Нынешняя премия отличается тем, что является признанием со стороны профессионального сообщества. И она мне очень дорога. Для меня это фактически пропуск в пул писателей первого эшелона. Обычно авторы нарабатывают свои достижения с молодости. А я публикую романы всего шесть лет. И сейчас получаю очень престижную награду. Не за верность какому-­то издательскому бизнесу или придуманную для пиара. Либо присуждённую за то, что ты оплёвываешь свою страну. Ведь некоторые премии имеют западную подоп­лёку: финансируются иностранными источниками или олигархическими структурами либерального толка.

А эта премия русская. От самих литераторов. Принадлежность к ним и признание с их стороны как-­то меня греет. Кстати, принято считать, что в этом сообществе никого особо не жалуют. Как говорит мой товарищ Александр Куприянов, русские писатели собираются в кружок не для того, чтобы поговорить, а чтобы плюнуть друг другу в лицо. Это такое фирменное занятие. И если Союз писателей России посчитал, что я достоин подобной награды, то для меня это очень большое личное достижение. Знак качества.

У нас ведь сегодня многое смазано. Если у тебя есть спонсоры, поддержка — ​можешь незаслуженно выбиться на самый верх. А начните читать такого раскрученного автора — ​всё прах.

«Книгоиздание — ​бизнес в чистом виде»

— Помимо того, что начинающих писателей неохотно издают, какие ещё есть сложности?

— Давайте не будем говорить «неохотно», а поставим вопрос ребром. Сегодня книгоиздание — ​бизнес в чистом виде. В нём вращаются большие деньги, но его надо окультурить, упорядочить и перевести на правильные рельсы. Переходный период затянулся.

Никакого особого статуса и поддержки у нас нет. С одной стороны, это плохо, и многие жалуются на то, что государство отгородилось от писателей, не хочет им помогать. С другой — ​понимая процессы, которые происходят в журналистике, я думаю: может, и хорошо, что власть нас не поддерживает. Потому что потом всегда чего-­то ожидает взамен: сегодня они тебе помогают, а завтра потребуют, чтобы пел осанну очередным вождям и кривил душой.

Но, если рассуждать о поддержке молодых писателей, то, конечно, большие претензии к нашим издателям. Сам я ещё в 2011 году обратился к их немецким коллегам. Так вот крупное издательство из Франкфурта-­на-­Майне немедленно откликнулось. И хотя мы перевели совсем небольшой фрагмент из публицистического сборника «Русский вопрос», они тут же прислали письмо: мол, видим, что вы талантливый автор, поэтому представим вашу книгу на франкфуртской выставке-­ярмарке. И даже прислали гонорар — ​600 евро. А ещё предложили подтянуть мастерство в литературной школе. В России отношение другое. А потом жалуются: вот у нас новых имён не хватает.

«Важно преодолеть порог читательского внимания»

— «Русский крест» написан как историческая эпопея, «Святые грешники» сочетают детектив с мистикой, философией и даже эротикой, «Крымский мост» — ​роман-­путешествие. В новой книге будете искать какие-­то оригинальные решения?

— Я всегда работаю, исходя из понимания того, что сегодня читатель — ​очень занятой человек. Заставить его что-­то прочитать очень сложно. Поэтому обязательно слежу за тем, как преодолеть барьер внимания. Считаю обязательным использовать детектив — ​достаточно современную форму. В какой-­то части, наверное, будет роман-­путешествие. Ведь одну из глав новой книги займет Миров, герой «Крымского моста».

Недавно я побывал в Калининградской области. Кажется, там образуется какой-­то субэтнос русского народа. Я их называю прибалтийские русские. На чём этот субэтнос основывается? Туда приехали люди из разных областей, пострадавших после вой­ны. Поселились в немецких домах, обнаружили этот быт, то есть некие возможности для европейского существования. С другой стороны, на это место наложен очень сильный советский отпечаток. В‑третьих, это русская земля, которая находится в Европе, — ​напротив Польша, рядом Литва. Там и туристы, и какие-­то языковые вещи. Даже названия кварталов, которые строят, ​в немецком стиле. Такая интересная смесь получается.

В прошлом романе был Крым, теперь — ​самая западная точка. В этом месте большая русская история. Александр заключал Тильзитский мир, а ведь мой герой — ​его реинкарнация. И там было Гросс-­Егерсдорфское сражение.

В общем, много всего происходило. Мы всегда были связаны с этой землёй. Не как европейцы считают: взяли — ​отняли. Ничего подобного.

Кроме того, у меня есть просто сногсшибательный сюжет о любви и смерти — ​напишу эссе в заключительной части. Ну, и конечно, история психологического раскола на белых и красных, о котором пойдёт речь в новой книге, страшно интересная. Постоянно натыкаюсь на такое расслоение. И в казачестве оно сегодня наиболее явственно.

Во время революции казаки бились насмерть, поделившись на два лагеря. Во Второй мировой вой­не тоже сто тысяч ушло с немцами. И сегодня их пытаются вывести в качестве героев, которые боролись с большевиками. А другие сто

тысяч воевали на стороне красных в корпусе Доватора. Они, конечно, не сталкивались. Но единый народ разделился.

«На этот роман надо жизнь положить»

— За кем из них правда, на ваш взгляд?

— Это важный вопрос исторической памяти. Сегодня пытаются реабилитировать белых казаков и бить на жалость, хотя прошло уже сто лет. И русскому человеку нужен ответ: кто они — ​враги, предатели или герои? Не готов сейчас с пеной у рта приводить свои доводы, но считаю, что нацио­нальное выше, чем социальное. И в данном случае их осуждаю. Если вы русские, сначала нужно разделаться с противниками, которые хотят уничтожить наш народ, и уж потом разбираться со своими внутренними болячками. Русский должен держаться за русского, какой бы он ни был: коммунист, либерал… Если бы мы это поняли в 1917-м, не было бы такой кровавой гражданской вой­ны. Если бы признали в 1941-м, не случилось раскола внутри казачества, несмотря на всё, что сотворила с ним советская власть.